В марте специальная акция
Редкие, уникальные издания в отличной сохранности
Техника и оружие набор книг от $200
перейти
Мемуары и воспоминания скидка в марте 15%
перейти
Детская литература весной скидки до 20%
перейти
Встреча на деревенской улице

СОВРЕМЕННАЯ ВЕРСИЯ

С осени этого года все чаще стали обворовывать дачи. То тут, то там. У одного народного артиста "хохлому" и ковер стащили. Шарят. Дачи беззащитные стоят, без охраны. А понастроили их тысячи. И кооперативные, и так просто. Целые поселки. В зимнее время ни души. Как хозяева уберут яблоки, так и дачи на замок до будущей весны. Заходи, сбивай замки, чисти. Не сразу и узнаешь, что "гости" побывали. Конечно, взять бы что получше из вещей да увезти в город, — а куда, если сами были рады избавить квартиру от лишнего? А оно, лишнее-то, не такое уж и худое. Простыни, наволочки, пододеяльники. Та же посуда. Разные вазочки, керамика, проигрыватель, вилки из нержавейки. А доброму вору все впору. Он и топор на кружку пива сменяет. Ему что, ему не жалко.

Юрий Николаевич всеми этими неприятностями был крайне озабочен.

Как-то незаметно, раз от разу, дом плотно заселился вещами. И кое-что ценное переехало из городской квартиры на дачу. И одежду поприличнее стали оставлять. Не расхаживать же по участку в старье. А теперь вот изволь тревожься.

На март неожиданно выпал отпуск. И Юрий Николаевич тут же собрался и поехал с женой на дачу.

С чувством радостного облегчения обошел он все свое хозяйство: сараи, кладовки, сад. Все осмотрел, проверил и впервые за последнее время спокойно уснул, не ворочаясь тревожно среди ночи.

Все было хорошо. Погода стояла мягкая. Отдыхалось спокойно. А тут еще приехала племянница жены, художница Алка, писать его портрет для осенней выставки. И Юрий Николаевич стал позировать, представляя, как его портрет будет висеть в выставочном зале и все будут на него глядеть, а знакомые узнавать и удивляться, а то и завидовать, что вот он удостоился такой чести.

Позировал Юрий Николаевич с удовольствием. Он сидел за письменным столом, но, конечно, не читал и не писал, а только делал вид, что работает. На самом же деле слушал музыку, ловя разные станции отличным приемником "Шарп", купленным по случаю в комиссионном магазине.

Оставалось совсем немного, чтобы закончить портрет, но Алку вызвали в Худфонд, и она уехала. А потом кончился отпуск, уехал и Юрий Николаевич. И опять его стали тревожить опасения, как бы не обворовали дачу. Тем более что он поленился увезти приемник — сунул его в нижний ящик письменного стола, прикрыл бумагой. Теперь раскаивался — надо бы забрать. Спокойнее было бы. И в первый же выходной наладился поехать на дачу, но позвонила сестра жены, Зинаида, и попросила ключи от дачи, потому что у Алки выкроилось время и она хочет закончить портрет, отработать окно с яблоней.

— Мы там поживем немного, если можно, а?

— Конечно, конечно.

Юрий Николаевич обрадовался, что самому не придется ехать. Но вскоре все же поехал. Надо поглядеть, как они там.

Каково же было его удивление, когда вместо Алкиной матери нашел там Алкину подружку.

— Это Нина, — вскочив с дивана, сказала в некотором смятении Алка. — Тоже художник. Мама не смогла приехать. Ей нездоровится, а я одна побоялась... И вот Нина...

Нина тоже встала с дивана, видимо чувствуя себя не очень-то удобно в присутствии нежданного хозяина. Была она высока, стройна, черты лица ее были грубоваты, но это как-то очень подходило к ее худощавой фигуре.

"Наверно, тоже безмужняя", — подумал, уже более приветливо вглядываясь в нее, Юрий Николаевич.

— Так и скучаете вдвоем? — с игривой ноткой в голосе сказал он.

— Да нет, особенно скучать не приходится. Тороплюсь с портретом, а Нина на этюдах, — не почувствовав игривой нотки в голосе Юрия Николаевича, суховато ответила Алка. — Вы, может, чаю хотите, я поставлю.

— Нет-нет, я сейчас домой, только яблок наберу. — Он посмотрел на свой портрет. Он стоял на этюднике, на том же месте у изразцовой печки. В окно так же виднелись толстые ветви яблони, но снегу на них уже не было — стаял, и от этого в комнате было немного темнее.

Юрий Николаевич набрал в погребе яблок, набил еще сетку, оставил Алке с подружкой и уехал, предварительно проверив, на месте ли "Шарп". Приемник лежал на месте. Бритву же забыл взять, оставил ее на самом видном месте. И ругал себя в электричке за рассеянность.

Через несколько дней Алка привезла ключи от дачи. И снова Юрий Николаевич стал тревожиться.

— Как там дом-то? Надо бы поглядеть, — сказал он жене.

— Ну как, обыкновенно...

— Мало ли... может, плохо закрыла.

— Почему же плохо? Она аккуратная.

— Все же надо бы посмотреть.

Но в ближайшее время съездить на дачу не удалось — был в командировке в Москве, потом немного простыл, но как только выздоровел, сразу же поехал с женой на дачу.

Первое, что его поразило, так это лом. Он стоял у входных дверей, на крыльце.

— Гляди, лом! — сорвавшимся голосом сказал жене Юрий Николаевич.

— Действительно, — так же встревоженно сказала жена.

Юрий Николаевич кинул взгляд на дверную накладку. Она была согнута. Явно кто-то пытался оторвать ее и войти в дом. Но кто-то или что-то помешало. Он торопливо открыл тяжелый замок, толкнул дверь. Скрипя, она с трудом открылась. Почему это? Раньше легко открывалась и не скрипела. Он быстро прошагал по коридору к двери на кухню. Слава богу, она была заперта. Открыл, вошел в кухню и окинул все быстрым проверяющим взглядом. Все было на своих местах. И стол под клеенкой с керамической вазой и сухой веткой ольхи. И буфет. Он прошел к буфету. Закрыт. В нем посуда, рюмки, фужеры. Вроде все цело. И в соседней комнате порядок. И в кабинете. И облегченно вздохнул. Значит, кто-то помешал, а то бы пошастал, шкода. Да! Как приемник-то?

 

Комментарии (0)

Пока пусто