В марте специальная акция
Редкие, уникальные издания в отличной сохранности
Техника и оружие набор книг от $200
перейти
Мемуары и воспоминания скидка в марте 15%
перейти
Детская литература весной скидки до 20%
перейти
Встреча на деревенской улице

ПЕРВАЯ ЛЮБОВЬ

Она пришла к нам среди учебного года. Ее отец был военным, и его перебросили в гарнизон нашего городка. Потому Оля и оказалась у нас.

Сказать о себе, что я влюблялся в кого-либо до появления Оли Веселкиной, было бы неправдой. Я даже не смотрел на девчат и поэтому жил весело и беспечно. Ничто не туманило ни сердце, ни голову. Но когда появилась Ольга Веселкина, высокая, стройная, в коричневом платье с белым передником, с длинной косой на спине, такая красивая, что я замер, просто замер, когда увидал ее, — началось страдание. Да, я страдал. Я только и думал о ней. Мне ничего не шло на ум. И еще задолго до начала занятий в школе уже мчался туда, чтобы поскорее увидеть ее. Но там начинались муки. Я не мог равнодушно видеть, как ее окружали ребята, а они все время вертелись возле нее, наперебой что-то рассказывали смешное, шутили, и она смеялась...

А я страдал. Я даже не осмеливался к ней подойти. Знал — если подойду, то буду молчать как немой. И от этого буду смешон. А смешных презирают. Зато я мог сколько угодно глядеть на нее, правда украдкой, страшась, а вдруг она заметит, что я на нее гляжу, тогда бы я пропал от смущения. И я старался не глядеть на нее, и все равно видел. Она отражалась в морозных солнечных узорах стекла, ее смех звучал в школьном звонке — я ее видел всюду, куда бы ни отводил взгляд. Но самое непостижимое было, когда я закрывал глаза: тогда она представала передо мной смуглолицая, с вьющимися волосами, с поднятыми уголками изогнутых губ и смотрела на меня пытливо и ожидающе, лукаво улыбаясь.

Однажды мне показалось, что она чувствует такое мое состояние, потому, что, проходя мимо, замедлила шаг. Даже остановилась, но я не то чтобы ей что-то сказать, даже голову не посмел поднять, посмотреть на нее... Зато какой был находчивый и смелый, когда уходил из школы. Не торопясь шел по набережной Волги, видя, но не замечая большие дизель-электроходы, длинные баржи-самоходки, чадящие в небо маленькие катера, медленно плывущие плоты. Мимо меня проносились, названивая, трамваи, подымали пыль грузовики, шли люди, а я ничего и никого не замечал, мысленно разговаривая с Нею.

"Зачем ты позволяешь подходить к себе ребятам?"

"А что ж тут плохого? Они славные, веселые, с ними хорошо. А ты все молчишь".

"Это потому, что я люблю тебя. Я бы только смотрел на тебя, и больше мне ничего не надо. Зачем мне с тобой говорить? Но если ты хочешь, я тоже могу быть веселым и находчивым. Только когда я с тобой, то мне почему-то всегда грустно. Я не знаю, что со мной происходит..."

Я гляжу на небо и вижу там Олино лицо. В этом ничего странного нет — если любишь, то лицо любимой во всем и всюду: в облаках, в цветах, в знаменах, закатах, на снегу и в небе.

"Мне даже порой хочется, чтобы ты была чуть понекрасивей, тогда мне было бы легче. Ты же видишь, как я свободно разговариваю с другими девчонками. Я с ними могу и смеяться, рассказывать веселое, и это мне ровно ничего не стоит. Вот видишь, я же говорю с тобой. И еще ты знаешь, что мне хочется сказать тебе?"

"Что?"

"Я бы никогда не осмелился поцеловать тебя, хотя мне так хочется. Я даже не представляю, что со мной стало бы, если бы я тебя поцеловал! Это сверх всяких мечтаний. А мечтать я могу, я другой раз заношусь в такие края, в такие дали, что потом сам удивляюсь, как это я туда попал. Я бы и тебя с собой туда взял. Там только красивые. Но ты все равно была бы там всех красивее".

"Может, тебе только кажется, что я очень красивая? Другие мне так не говорят".

"Ты на самом деле очень красивая, но другие, может, не видят тебя такой. Видеть свою любовь дано не каждому. Я тебя вижу..."

Вот так я говорил с ней. Брал за руку, и мы шли, разговаривали, смеялись, и высокое небо, чистое, ясное, было над нами.

И все же однажды я подошел к ней. Это было после занятий. Я выбежал из школы и стал ее ждать в булочной, глядя в витринное стекло.

"Послушай, Оля, мне надо кое-что тебе сказать" — так бы начал я непринужденно, легко. Она бы остановилась и внимательно поглядела на меня. Дальше бы я сказал ей: "Идем, чего мы будем стоять". И мы пошли бы. "Ну как, тебе нравится наш класс?" — спросил бы я. Или что-нибудь в этом духе. Она бы ответила. И разговор бы завязался. Мне только трудно начать, а там бы я разошелся. Не такой уж я молчун...

Она вышла из школы с подругами. Я подождал, пока они пройдут, и на расстоянии пошел за ними. То одна, то другая сворачивала в сторону. Свернула и Оля в Цветной переулок. Тогда я догнал ее. И скорым шагом, будто очень занят своими мыслями, как бы и не замечая ее, прошел мимо. Я почему-то думал, что она окликнет меня. Спросит, куда я так спешу. Но она не остановила. Тогда, словно что-то вспомнив, ну, если бы что-то забыл и вдруг вспомнил, я резко остановился. И стал ждать, пока она поравняется со мной.

И она поравнялась со мной.

Взглянула.

Глаза у нее от синего неба были чисто голубыми, брови — как распахнутые крылья... Нет, никакими словами не передать, как она была красива, чуть порозовевшая на морозе. Да еще в пальто с пушистым воротником, в вязаной, надетой немного набок шапочке. Я глядел на нее завороженно, забыв все слова, все, что я хотел сказать. Наверное, было во мне что-то такое, что заставило ее остановиться и недоуменно поглядеть на меня.

— Что с тобой, Лукашин? — сказала она.

 

Комментарии (0)

Пока пусто