В марте специальная акция
Редкие, уникальные издания в отличной сохранности
Техника и оружие набор книг от $200
перейти
Мемуары и воспоминания скидка в марте 15%
перейти
Детская литература весной скидки до 20%
перейти
Первые грозы

Глава тринадцатая

Осенью явился на костылях Никита Шалаев. Он неумеючи волочил своё обглоданное болезнью тело, останавливаясь и шумно дыша после каждой уличной канавы. На дверях висел чужой, незнакомый замок. Никита отворил ставню и заглянул в окно: в комнате стояла его кровать, но покрытая чужим стёганым одеялом. Он недоуменно оглядел двор и железный скребок для очистки налипавшей на обувь грязи. "Заржавел, — грустно усмехнулся Никита, — давно не очищал. А теперь и вовсе не придётся". Приколов булавкой повыше колена опущенную штанину, он повис на костылях и протащился через двор в соседнюю квартиру, к Муратовым. Дверь изнутри была закрыта на крючок, он постучал костылем.

Послышалось шарканье подошв.

— Кто там? — справилась за дверью Митина мать.

— Отворяй-ка ворота!

— Никитушка?..

— Добрый день, соседка. Кто это там в моей халупе окопался?

— А не знаю, — отмахнулась старушка, — не моё дело. У Митьки спрашивай. Связался он на мою голову не знай с кем!.. Дома не ночует.. Заходи, заходи, чайку попьём...

Глянув на его приколотую штанину, она быстро-быстро моргала и, не отвечая от волнения на его вопросы, побежала скорей в кладовку доставать свеженаваренного варенья. Никита опустился на сундук и поставил костыли к стенке. До сих пор он не мог освоиться с тем, что у него отняли ногу. Одолевали сны. То он ездил на велосипеде, то гонялся с кем-то наперегонки, то взапуски одним духом взбегал на девятиэтажную лестницу — во всех этих видениях главную роль выполняли ноги. Постепенно он привыкал к своему положению, но каждая свежая встреча больно напоминала о том, что он — калека.

— Вот, соседка, охромел...

— Спасибо, живой остался.

— Умереть лучше. Я в лазарете от скуки о многом передумал. Самое страшное на свете — жить. Опасности на каждом шагу: и война, и тиф, и холера, и чахотка...

Она жалостливо посмотрела на Никиту и пододвинула варенье:

— Вишнёвого наварила, попробуй... Оно правда, что опасности подстерегают. Я про такой случай слыхала... Одному извозчику цыганка предсказала, что он умрёт от лошади. Извозчик стал другим делом заниматься, малярным, а лошадей с той поры обходил за версту. Идёт он раз по улице с ведром краски, а был страшный ветер. Вдруг с крыши срывается вывеска, прямо в висок ему, и положила на месте. А на вывеске написано: "Пивная Белый конь". Вот она судьба! Раз сказано: от лошади помрёшь — никуда от неё не скроешься.

Никита с сомнением помешивал ложечкой чай.

— Случай удивительный, если бы это была правда.

— Не вру, честное слово! На базаре слыхала.

— На базаре гнилую картошку за свежую всучить могут. Дошлый народ.

Она умолкла, и Никита понял, что зря обидел её.

— Чем же тут Митька занимается? — спросил он, желая переменить разговор.

— А ляд его знает. Ночует тут какой-то у нас. Шушукаются меж собой, не знаю про чего. Я так думаю, до добра эти друзья не доведут. Со мной совсем не разговаривает. Одичал.

— У него у самого башка неплохо работает.

— Не говори. Такой головастый стал, подступу нет. Скрытный, осторожный... весь в отца.

— Хорошо, — сказал Никита. — Устал я на этих оглоблях таскаться, под мышкой больно.

— А ты прилёг бы...

— И то.

Сундук был короткий, она приставила к нему табуретку и постелила ряднушку.

— Отрезали бы уж обе ноги, как раз по сундуку. А то табуретку подставлять приходится, — пошутил Никита.

Он устало повалился на рядно, прикрыв глаза кепкой. Мать осторожно зазвенела в кладовке посудой.

* * *

Проснулся Никита перед вечером. Над ним, улыбаясь во всё лицо, стоял Митя.

— Тебя уж тут заждались все!

— Кто заждался? — сиплым от сна голосом пробубнил Никита.

— Не скажу. Секрет.

Никита ополоснулся под рукомойником и, обтерев шею полотенцем, обернулся к Мите.

— Где они?

— У тебя в хате. Идем!

В комнате ожидали матрос и Полин отец. Матрос крепко потряс шалаевскую руку. Кондуктор в отдалении покручивал свой сивый хохлацкий ус.

— Это ещё не всё, — нетерпеливо предупредил Митя, — а ну, выходи!

Из-за дверей вышла сестра милосердия. Никита от изумления чуть не выронил костыль.

— Леля! А ты зачем здесь?

— Разве вы знакомы? — разочарованно протянул Митя.

— Ого, брат... столько выпито...

Никита взглянул на сестру и, поймав её умоляющий нзгляд, спохватился:

— Столько было выпито горя... Однако что за странное общество, Фёдор Иваныч?

— Людей сбивает до кучи нужда та лихо, — промолвил, усмехаясь, кондуктор. — Примыкай и ты до нас.

Матрос ощупывал Никиту осторожным, пытливым глазом.

— А чьё это одеяло на моей постели?

— Моё, — виновато потупилась сестра, — мне нужно было где-нибудь прописаться... Я уеду.

 

Комментарии (0)

Пока пусто