В марте специальная акция
Редкие, уникальные издания в отличной сохранности
Техника и оружие набор книг от $200
перейти
Мемуары и воспоминания скидка в марте 15%
перейти
Детская литература весной скидки до 20%
перейти
Первые грозы

Глава десятая

Утопая в сугробах мыла, Митя свирепо скреб онемевший затылок, пригоршней выгребая из деревянного корыта горячую воду. Мыло отваливалось хлопьями, обнажая розовое, раскаленное тело. В маленькой кладовой полутемно. Мать ожидает за дверью с перекинутым на плечо полотенцем, и, хотя ему трудно намыливать свою спину, он стесняется и уже не зовет её, как бывало прежде. "Обойдусь и сам", — думает он, нахмурившись. Мать угадывает его настроение.

— Может, Федьку позвать? — справляется она из-за двери.

— А на кой он мне?

— Спину потереть... А то давай я помою?

Но в ответ слышится стыдливый возмужалый плеск воды.

Рубашка выутюжена до лоска. Митя с наслаждением влезает в её прохладную свежесть и застегивает на тонкой шее широкий воротник.

— Ишь похудел как, — печально замечает мать, — за ворот хоть руку просовывай. Прямо хомут...

Митя молча обрезает тупыми ножницами отросшие распаренные ногти и думает о Никите.

— Это всё пустяки, — отвечает он, — шея — она поправится, а вот ногу назад не приклеишь...

— Какую ногу? — спрашивает мать.

— Никита без ноги остался.

— Как без ноги?

— В больнице я с ним лежал...

— Ах ты, господи!.. Ну?

— Что "ну"? Надо проведать его. Испекла б чего, а я отнес.

В палисаднике замычал телёнок; Митя прислушался и нетерпеливо выбежал во двор, щеколда за ним звякнула с шумным изумлением. Телёнок, растопырив тонкие, неуверенные ноги, стоял за погребом — ушастый и смешной. Увиден знакомого, он мукнул по-приятельски и печально взмахнул хвостом.

— Скучаешь, брат? — Митя легко потрепал его за плюшевое ухо.— Хозяина ждёшь?.. Он, брат, не скоро выздоровеет... Потерпеть придётся.

Телёнок выслушал внимательно и, косясь исподлобья, тяжело, по-человечьи вздохнул.

— Понимаешь?.. Ишь ты, скотина! А я тебя видел, когда нос мимо гнали, ты траву щипал... Чего ж, или русского языка не понимаешь? — Митя почесал ему затвердение ещё но выросших рогов — телёнок шутливо боднулся.

— Ах ты, бездельник, колоться вздумал?

Подняв палкой хвост, телёнок по-ребячьи запрыгал по двору.

Митя вышел за ворота. С затаённым нетерпением и желая продлить то необыкновенное чувство ложной скромности, с каким обычно человек собирается поразить знакомых какой-либо необычайной новостью, он подошёл к светлым Полиным окнам. Белые занавески, задернутые чьей-то заботливой рукой, сияли добротой и радушием. Прежде чем войти в комнату, он присел на тёплые каменные ступеньки, нагретые за день солнцем. На железной дороге приветливо помаргивал зелёный огонек, обозначавший, что семафор открыт. В густеющих сумерках угадывалась толстая невысокая труба разрушенного стекольного завода. Возбуждённый предстоящим свиданием, Митя наслаждался своим состоянием. Всё ему казалось хорошим: и вечер, и семафор, и труба, и песок под ладонью, занесённый на ступеньки прохожими, а особенно — светлые окна.

"Однако прохладно", — дрожа совсем не от холода, подумал Митя и поднялся со ступенек.

Тёмный товарный поезд, прищёлкивая на стыках колесами, прокатил к морю, и долго ещё, угасая, откликались следом рельсы.

В Полиных сенях волнующе пахло подопревающими грушами. Митя потянул к себе обитую войлоком, мягкую дверь и остановился на пороге: во второй, освещённой комнате шумела и веселилась оживлённая компания. Веселье ему не понравилось, он ожидал другой встречи.

— Кто там? — спросила Полина мать, вглядываясь в сумрак кухни.

Ми я промолчал.

— Анна Егоровна, слушайте дальше, — потянул её кто-то за рукав.

— А ну, погодите, — отдернула плечо Анна Егоровна, — мне показалось, хлопнули дверью.

Говор угас.

— Кто там? — снова окликнула она, загораживаясь от света.

— Я... — отозвался Митя сиплым, пересохшим голосом.

— Митя пришёл!

— Митя?! — Стул заскрипел и хлопнулся о пол выгнутой спинкой: Поля выбежала в тёмную кухню с распахнутыми руками.

— Я ничего не вижу, тут темно, как в яме... Иди сюда. Папа привез из Туапсе каштанов, и мы тут развлекаемся.

"Вот почему в сенях так пахнет грушами", — догадался Митя.

Она нащупала в сумраке его руку и потащила за собой, на свет.

За столом сидели Анна Егоровна, Полин отец Фёдор Иваныч, покручивавший улыбчиво опущенный хохлацкий ус, и Сашка, перекрещённый через оба плеча светло-жёлтыми хрустящими ремнями. На кровати скучал с гитарой его товарищ, густо усыпанный угрями.

 

Комментарии (0)

Пока пусто